2009-04-29

Сяо Хун (4): Старьевщик.

Грустно. Я хожу из одного угла в другой, то останавливаясь посреди комнаты, то заглядывая на кухню. Комната уже пуста - нет ни одеял, ни занавесок, ни половиков, а кухня еще жива: кастрюли, сковородки, горшки стоят по полкам, чайник - на плите, на столе - две немытые миски. Они как бы удерживают нас. Только они. Продадим и можно уезжать.

Старьевщик уже поджидает на улице. На два-три раза он перебирает все, что есть - чайник, разделочная доска, ведра, кастрюли, сковорода, три чашки, бутыли для масла и соевого соуса - и говорит, что не даст больше пяти фэней.

Пять фэней! Мы даже не стали отвечать ему!

- Пять фэней - хорошая цена! Вот посмотрите! - Он выхватывает из кучи маленькую кастрюльку. - Она течет! Какая могу заплатить больше за испорченную вещь! В ней даже риса не сваришь! А это? - он хватает то одну, то за другую вещь и показывает нам. - За что? За что тут давать больше пяти фэней?
- Мы не будем ничего продавать, можете идти.
- Нет, вы посмотрите на этот горшок! У него тоже течь в дне! - он перевернул один из горшков и щелкнул по его дну.
- Не погните! Мы не собираемся продавать. Уходите!
- Да вы взгляните! Я же даже не смогу выручить за него то, что заплачу вам!
- Да где же он течет! Каждый день я готовлю в нем!
- Может быть сейчас течи еще и нет, но вы послушайте! - он снова щелкает по дну: Дно такое тонкое, что вот-вот ее даст!

Но дело сделано, и на кухне остается только тот тонкостенный котелок. Завтра я в последний раз сварю в нем немного риса в дорогу. Я захожу в комнату и присаживаюсь на край кровати. Пусто.

Только в углу стоит меч. Я хотела продать и его, но Лан Хуа наотрез отказался и, заворачивая его в кусок полотна, сказал:

- Это подарок учеников. На нем гравировка. Это абсолютно невозможно.

Еще позавчера его ученики узнали об отъезде. И вот ребенок отрабатывает форму с мечем, а на глазах слезы.

Комментариев нет: