2009-05-31

Сяо Хун (9): Хуланьские заводи (1): Предисловие.

[1]

В апреле этого года я в третий раз побывал в Гонконге. Уже в Чунцине я решил, что вернусь в Шанхай окружным путем через этот порт. Странное чувство - что-то сентиментально-ностальгическое: и вроде бы хотелось забыть некоторые моменты, но и ощутить их снова.

Есть много мест, которыe я хотел бы посмотреть, возвращаясь после месяца пребывания в Гуанчжоу. Пройтись по улице Принца Эдуарда, съездить в Долину Бабочек, заглянуть на улицу Кеннеди, в хореографическое училище на улице Хэннесси. Со всеми этими местами у меня связано много воспоминаний - где-то встречалась бежавшая в Гонконг интеллигенция, что-то мне всегда хотелось увидеть, но я не успевал, с чем-то связано что-то личное. И еще я обязательно хочу дойти до могилы Сяо Хун на одном из островов залива.

Со всем этим я въехал в Гонконг.

Что-то я оттягивал до последнего момента, боясь растревожить воспоминания, но побывал везде. И теперь, оглядываясь на эту поездку, я ни о чем не жалею и надеюсь, что ничего не упустил...

Да, прошло уже двадцать лет. За это время у меня прибавилось опыта, а сердце порядочно истерлось. Сложно уже заставить меня почувствовать сильное горе или злость, но преждевременные утраты бьют по мне как и прежде - тяжелой черной грустью. "Преждевременные утраты", "ранняя смерть"... Много кого прибрала смерть за последние годы. И я хотел бы забыть их все, но нельзя, потому что забудет (сначала) один, (потом) второй, третий и уже некому будет приехать в Долину Бабочек, а это намного будет тяжелей горечи и ранних смертей, и преждевременных утрат. Это забвение.

Гонконг - прекрасное место для жизни. Но Сяо Хун было сложно: непрерывная череда разочарований, одиночество, тревоги - все сложилось в одно (целое) в этот ее последний год, который она провела тут. И ее тихая одинокая смерть в этом большом красивом городе, ее могила на острове заставляют задуматься об этом и не дадут забыть ни ее творчество, ни ее саму.

[2]

Могила Сяо Хун находится на одном из островов гонконгского залива. Самом труднодоступном и изолированном. До сих пор много еще людей приходят на берег залива и помнят об этом одиночестве.

В 1940, за год до собственной смерти Сяо Хун закончила свой последний роман - "Хуланьские заводи". Даже не зная судьбы ее автора, читатель чувствует то бесконечное одиночество последнего года жизни Сяо Хун в Гонконге.

Она и свое детство описывает как полное одиночество. Видно это со слов самой Сяо Хун:

"...Через этот маленький город протекает река. Когда-то тут жил, а теперь похоронен мой дед.

Когда я родилась, деду было уже далеко за шестьдесят, семидесятилетие он справил, когда мне было четыре или пять лет. Мне еще не исполнилось двадцати, а ему было уже восемьдесят. В восемьдесят лет он и умер.

Хозяев у сада давно уже нет - старый хозяин умер, а молодые бежали. Может там (ещё) летают бабочки со сверчками и трещат цикады, а может и нет. Может кто выращивает еще на нем тыквы и огурцы, а может и нет. Может по утрам цветы покрывает роса и подсолнухи сверкают на солнце, а может и нет. Может распахивают по весне еще землю, а осенью собирают урожай, а может и нет. Не знаю, а представить не могу...

Да, дед умер, да он прожил немало. Но есть ведь и те кто живут дольше... Вот его старший брат... Хотя я слышала, что и он недавно умер...

Да, в этой истории нет ничего красивого, но таким было мое детство, я не хочу и не буду его забывать..."

На следующий год после окончания "Хуланьских заводей" многие уговаривали Сяо Хун с мужем уехать из Гонконга. Подруга ее семьи, Смэдлей, предлагала ей вместе с ней вернуться в Штаты, рассматривался и вариант уехать в Сингапур. Но поездка постоянно откладывалась - то из-за неспокойной военной обстановки на Тихом океане, то мешал поток интеллигенции в Гонконг после первых военных столкновений на юге провинции Аньхой, то нападения японцев на залив. Сяо Хун и сама не раз откладывала отъезд и постоянно находила причины задержаться. Это странно и непонятно. С одной стороны, в городе сконцентрировалось огромное количество интеллигенции; с другой - одиночество писательницы; с третьей - нежелание уезжать.

Она так и не смогла уехать из города - попала в больницу Королевы Мэри. Неправильные (ошибочные?) диагнозы, ненужные операции и одиночество. Сяо Хун сознательно поддерживало его, старалась быть сильной, но упадок сил и душевное расстройство вели ее к последней черте. Болезнь была признана неизлечимой и она сгорала в своем уединении.

После последней операции Сяо Хун умерла. Она не хотела, что бы друзья видели ее в последние дни, так и получилось.

[3]

"Хуланьские заводи" - это история одинокого детства Сяо Хун с его маленькими радостями и печалями. Она записана так, как помнит и ощущает ее писательница по прошествии пятнадцати-двадцати лет. Детство в обычном маленьком городке северной провинции Китая. Сам роман, как и жизнь там строится на стереотипах.

И дед писательницы, который рассказывает ей бесконечные истории времен Танской Империи, фигура во многом стереотипная. Он - единственный собеседник девочки, рассказывает одни и те же истории, как ему когда-то его дед, а тому - его. Преемственость традиций, монотонность и стереотипы.

В однообразную жизнь жителей входят праздник Начала Весны, праздник Середины Лета, но они приходят и заканчиваются, что бы снова повториться через год, через десять и через тысячу. Да, город жив - в каждом дворе слышатся голоса и шумы - Сяо Хун мастерски добавляет этот фон. Это все тот-же монотонный шум, который не меняется под защитой тысячелетней традиции и жизнь в этом вечном шуме все так же монотонна и одинока.

Символ этого города - река. Она протекает через весь город и разнообразна, своеобразна на каждом своем участке, но она неизменна и вечна, как и тысячелетний уклад города: зимой она покрывается льдом, который сходит весной, а летом мелеет, как и тысячу лет назад. Ничто не может изменить этого уклада вещей.

Именно это оставило в душе Сяо Хун шрамы: любовь к одиночеству, бегство от людей, но в тоже время очень сильный характер. Писательница вырывается из этого вечного города, но долго, наверное, до самой смерти, не может избавится от многих привычек и традиций этого места.

[4]

Кто-то может сказать, что "Хуланские заводи" для рассказов слишком автобиографичны, а для автобиографии они слишком расходятся с реальностью, но я отвечу: в этом и есть их истинная значимость, это делает их большим, чем сборник рассказов или автобиография.

Сложно сказать, что это за стиль. Это больше, чем несколько рассказов, но не в вписывается в рамки простого романа, скорее - описательная поэма в прозе.

Написанные с хорошим чувством юмора "Хуланьские заводи" начинаются легко, но с каждой следующей главой даются все тяжелее и тяжелее, образы и ситуации все сильнее сплетаются, а вопросы автора становятся все сложнее.

Возможно, кто-то скажет, что в их героях нет ничего положительного. Но это не так. Может они традиционалисты, немножко глуповатые и простоватые, очень упрямые, иногда жестокие и злые, но это хорошие люди - нет в них ни лжи, ни обмана. Да, здесь есть старший брат деда, повар, хозяин дома и в них вряд ли можно найти хоть частицу хорошего. Они как сорная трава, которая растет в труднодоступных местах - нет там ни солнца, ни воды, но она растет, борется на камнях за свою жизнь и иногда дает прекрасные цветы. И в этом упорстве, в неукротимом желании жить в невыносимых условиях разве не есть самое прекрасное, что может быть в этой жизни?

Герои романа существуют как в ночном кошмаре, но это их жизнь. Сяо Хун фоном рисует жизнь во времена японской оккупации, феодальной эксплуатации и угнетения. А люди живут, меняются, развиваются, но живут в радости и печали, каждый день встают по утрам, а вечером укладываются спать.

[5]

Сяо Хун писала "Хуланьские заводи" в состоянии затяжной депрессии. Она длилась практически весь тот год, что она жила в Гонконге. Это было связано, с одной стороны, с глубокой неудовлетворенностью ею интелигенции - общая инертность, смирение, отказ от революции. С другой, собственная жизнь - мелкие хлопоты и домашняя рутина, которые затягивают ее как в болото. С третей - невозможность участия в борьбе на ряду с рабочими и крестьянами. Такое положение дел вступило в острое противоречие с идеалами Сяо Хун: "Жизнь, как постояная борьба Света и Тьмы".

Роман показывает скрытую ото всех борьбу личности автора, причину ее депрессии и накладывает эти духовные переживания на описываемые события. Все это является отличительной чертой творчества Сяо Хун и, в частности, "Хуланьских заводей". Именно этой особенности будет не хватать китайской литературе с кончиной Сяо Хун...

Мао Дунь, 1946.08, Шанхай

2009-05-28

Мало не покажется.

А мне блог блокировали - за "нежелательное содержание и спам", сразу после публикации вчерашнего рассказа. Проглядел по этому поводу статистику и вычислил, кто это такой умный - и IP-адрес, и провайдера. Хотел выпотрошить почтовый ящик и развеять всю личную жизнь этого человека по ветру Сети, а потом подумал: зачем - мнимая анонимность Сети позволяет нам увидеть имена трусливых сволочей, а вернется им все по законам Дао сполна.

Приятно удивило, что Google меньше, чем за сутки рассмотрел в арбитраже мой протест и установил, что заявка на блокировку чистой воды лажа - вернули мне рычаги правления обратно и попросили прощения, а я-то уже начал искать почту знакомого из московского офиса Google и вдумчиво бэкапить архив сообщений.

О. утешил: "Можешь считать себя Джордано Бруно и что твои книги сожгли пьяные церковники".

Так-то оно так, но грустно.

2009-05-27

Сяо Хун (8): И была весна...

Лед на Сунгари уже начал трогаться - ее снежное покрывало посерело, от него с громким треском, похожим на звон фарфоровых чашек, откалывались льдины и их уносило течение. На самой реке ни людей, ни повозок - только вдоль берега ползут то большие, то маленькие куски льда. Я стояла на берегу и думала : "Куда их несет? - В море! Плывите в море!" Но не доплывут... Стают раньше... Но они плывут, двигаются, а значит жизнь их не может быть слишком несчастной...

В тот день я была там с Лан Хуа и несколькими друзьями - решили прогуляться до моста в низовье. Мы с мужем продвигались быстрее всех и ушли далеко вперед. По реке плыли куски льда, по небу облака, и только мы - между небом и рекой. Это была странная весна - уже пришла пора, но ни трава, ни деревья еще не зазеленели, и только-только начала вскрываться река.

Мы решили заглянуть в какой-нибудь придорожный трактир и скоро вышли к одному. Он стоял на северной стороне реки, стены его потемнели от времени, окна не были вымыты, а крыша была крыта соломой.

- Слушай, а почему не слышно петушиного крика? - спросила я у Лан Хуа.
- А что вам с него? - спросил мужчина сидевший на земле перед домом.

Мы перекусили и двинулись дальше. Скоро, совсем уже перед истоком, увидели мы наполовину затопленный военный корабль "Ли Цзе". В 1929* года он участвовал в военных действиях против Советской России. Его борта были пробиты в нескольких местах, а сам он крепко врос в прибрежную косу. Люди разное говорят про это корабль: кто-то - что он получил пробоину в бою, кто-то - что у него взорвался паровой котел. Так и солдаты... Кто-то честно сражается и возвращается инвалидом, а потом о них говорят - "обуза".

Да, этот корабль уже не восстановить...

[*]: Летом 1929 года китайские военые предприняли попытку захватить КВЖД, корабль же очевидно был ранен в ходе Сунгарийской наступательной операции в октябре того же года, а в декабре был подписан Хабаровский протокол, по которому КВЖД вновь признавалась совместным советско-китайским предприятием. После оккупации Манжурии Японией было несколько провакации и в 1935 году советская часть КВЖД была продана Маньчжоу-Го.

2009-05-26

А на фига?

Существует музыка, существует музыкальная атрибутика. Для классической музыки - это консерватория или театр оперы и балет, для джаза - это небольшой ресторанчик в подвальном помещение, для классического рока - это стадион, а для попсы - цирк. По сути, речь не только о помещении, но и способе контакта исполнителя со слушателями. Очень атмосферно выглядит дышащий перегаром в лицо бард на квартире с щитовым паркетом советских времен, звучит он не менее атмосферно - я вам отвечаю.

Но это музыка высшего порядка - ее можно слушать и дома, и в машине, и в улице. В эту категорию мы относим и западную клубную музыку. Но не российскую.

Почему? Проблема российской клубной музыки, что она такого убогого качества, причем как самопальные композиции, так и компиляции, что слушать ее можно только в клубе и только российском. Такая музыка просто не воспринимается в отрыве от сорока киловатных колонок, пятисотых лазеров и драг-дилера в углу.

Европейская музыка создается ради музыки - диджитал, сиди, винил реалайзы сами по себе являются товаром, а человек за вертаками - брендом. Российская музыка преследует другую цель: создать замкнутое псевдо-элитарное коммьюнити потребителей, которое объединяет не приверженность какому-то музыкальному стилю, а взаимное околачивание понтов. Получаем "стадо на кислом, стадо быстром". Иными словами, перед нами те самые белочки, которые оставили природный шопинг - сбор орешков и начали впаривать друг другу прокисшее медвежье дерьмо, роль которого в одинаково равной мере выполняет как музыкальный лейбл, так и фильтр "Парламента", забитый амфивитамином.

А вообще, Россия много заявляет о бездуховности Запада, но парадокс в том, что пытаясь копировать музыкальный мейнстрим, она получает именно что бездуховную подделку, которую вне атрибутики слушать невозможно и даже опасно для здоровья. Есть, конечно, мсключения, но их мало. Может быть пора это прекратить и заняться тем, что у нас получается лучше...

К чему бы все это? Да вот послушал русских джедаев, хочется откусить себе уши.

Младший лейтенант, мальчик молодой...

Разбирая результаты своих экзаменов обнаружил, что я отличник военной подготовки. Поскольку система высшего образования Китая была в свое время копиркой с советской, то значит можно считать меня младшим лейтенантом Народно-освободительной армии Китая. Вот так вот.

Интересно, когда выдадут погоны и наградной маузер?

2009-05-22

Внеклассное чтение.

Все-таки Пелевина надо в принудительном порядки заставлять читать в школе. Уже, наверное, в десятый раз, перечитал "Поколение П", а каждый раз оно заставляет двигаться меня куда-то с утроенной скоростью.

Вот и в этот раз заявил, что никаким поролоном заниматься без предоплаты не буду. "А вдруг вы нас кинете?" - вежливо поинтересовались на другом конце. "Я продаю информацию - она ни веса, ни объема, ни материального выражения, кроме как в деньгах, не имеет - поэтому меня кинуть намного проще. Тем более вы всегда можете сказать, что мои поставщики вас не устраивают, а сами связаться с ними через третьих лиц и я при никому ничего не докажу. У вас опять же крыша есть, а я фрилансер - сам себе и начальник, и секретарша, и подчиненный, и крыша. Такие вот дела." - ответил я. "Мы подумаем" - думают уже неделю, делаю выводы, что действительно хотели кинуть.

Потом задумался о судьбе Сяо Хун. Сделал трансляцию переводов в вКонакте, связался с администрацией форума Восточное Полушарие и получил и согласие на публикацию в рамках форума, призвав при этом последовать моему примеру.

Додумал мысль о проекте - накидал план-схему на бумажке и сформулировал основные соображения. По приезду в Россию начну воплощать.

2009-05-20

Сяо Хун (7): Рестораны.

В Хуантоншу* открыли сразу два ресторана - сначала один, а по прошествии двух дней второй.

***

В первом дела сразу пошли не особо. Из столовых приборов тут были только вилки и ножи, а перечницы и солонки все сплошь в виде фарфоровых собак из разномастных наборов. Соусник и вовсе был один - успеешь только полить еду, а официант хватает и несет его к другому столику, а то и вовсе по плечу постучит сосед. Отделка помещения тоже не отличалась - не было ни картин, ни скульптур. Только к одной стене криво прикреплена была крышка от коробки шоколадных конфет с изображенным на ней иностранцем, а в углу стояла кадка с банановым деревом. В первый день оно было зеленное, на второй немного привяло, а на третий завяло окончательно.

Поначалу посетителей было немного, но все рассказали знакомым и о вилках, и о картонке на стене, и о банане. Поэтому на второй день посетителей было уже больше.

"Нет, вы только посмотрите - два ломтика баклажана, да одна картошка - разве это еда? Так они еще и за приправы отдельно 4-5 фэней дерут. Черти что!" - тихо ворчали посетители.

В три дня все жители города перебывали в нем и уже редко кто стал случайно забредать - и то не ради еды, а что бы поесть вилкой и ножом или посмотреть на крышку от коробки конфет. Общественное мнение сложилось.

***

В городе, помимо того, были беженцы - бежавшие из-под бомбардировок школьные учителя, конторские служащие, мастеровые. Они-то и пошли во второй ресторан в день, когда его открыли.

Сам ресторан состоял из двух залов, кухня была скрыта от глаз в подвале, а посуда была новехонькая и разнообразная - и чашки, и миски, и тарелки, и соусники для масла, уксуса и соевого соуса. На стенах всели две картины, художником был сам хозяин, который вроде бы разбирался в искусстве. В зале играл граммофон... Настоящий - какой я не слышала с У-Сы**! Совершенно новые иностранные пластинки и совсем не потертая игла - звук был просто великолепный...

Но вот принесли суп - "Очень даже ничего, очень даже! Какой странный вкус..." Вторым шла обжаренная свинина, чрезвычайно аппетитная, правда немного с душком... Но зато какой голос у девушки с пластинки, слушаешь и совершенно не чувствуешь вкуса!

А к хлебу подают холодное сливочное масло, совершенно как мороженное - никак не хочет намазываться на кусок. Да, хлеб теперь пекут с опилками и он сильно крошится в руках... Но какой ароматный - его везли в одном грузовике с лечебным мылом и запах остался...

Но вот пришло время платить и хозяин сам подходит к столику со счетом на белоснежной бумаге - восемь человек наели чуть больше чем на восемь юаней.

- Совсем не много, - говорит один из них и протягивает десяти юаневую банкноту.
- Да, немного... Совсем не дорого, - соглашаются некоторые, но все до одного провожают бумажку глазами.

Они толпятся у выхода, когда плативший замечает у двери плевательницу и говорит:

- Да, совершенно справедливая цена. В конце концов, одна плевательница стоит много больше десяти юаней***, - и уже почти в дверях он жмет хозяину руку. - Спасибо. Ну, до завтра!

Восемь голодных мужчин бредут по улице, во рту у них привкус чего-то испортившегося и лечебного мыла, но в головах у всех до одного крутится: "Совсем это и недорого... А какие картины, какие соусники! И музыка! А дверь из стекла и совершенно не чувствуется кухонного угара... А фарфоровая плевательница... Да..."

1939.10.02

[*]: Реально существующий город в провинции Сычуань, тем не менее не могу сказать со стопроцентной увереностью, что Сяо Хун там действительно была - это, судя по всему, еще и имя нарицательное - Долина Фикусовых (?) Пальм (黄桷树镇的地方) - место редкой красоты. Хотя ниже, она использует для картофеля обычное для Сычуань название.
[**]: Движение 4 мая. Массовое антиимпериалистическое (преимущественно антияпонское) движение в Китае в мае-июне 1919 года, возникшее под влиянием Октябрьской революции в России. Способствовало распространению идей марксизма в Китае.
[***]: Тут есть сноска самой Сяо Хун: "В Шанхае такие плевательницы стоили по восемь фэней за одну". Десять юаней вообще сумма по тем временам сумасшедшая - почти как золотой червонец в Царской России.

2009-05-18

Галопом по выходным.

Да, я рад, что Приходько продула Евровидение. Даже больше, чем победе в хоккей. Вот такой вот я мудак.

В Китае приостановили выдачу туристических виз на длительные сроки. Продливают только до 15 сентября. 60-ти летие КНР.

Цвет труселей американского солдата мне не интересен. А половине таболойдов Штатов, Европы и практически всем сетевым-СМИ России - да. Очевидно, я пропустил что-то важное в создании медиа-контура. Но, если парня уволят, будет жалко - по-любому пытается заработать на колледж.

Больницы завалены листовками об эпидемии свиного гриппа на двух языках. Можно найти сразу два варианта - политкоректный и нет. Первый на глянцевой бумаге с картинками, и болезнь называется "А/N1H1", вторые - на простой и о "свином гриппе". Оба выполнены в зеленных тонах.

Blogger в Китае опять заблокировали, а весь иностранный трафик идет через какую-то хитрую жопу и тормозит.

У Ладоги мелькнул пост о том, что никто не считает себя специалистом в области литературы, но все в области кинематографа. С музыкой тот же натюрморт.

2009-05-14

Демисезонное.

Есть один простой, но работает на все 100%, способ понять как музыкальному стилю приходит трындец - на конвертах новых релизов появляются полуголые тетки. Это значит все - коммерция проникла в мозги исполнителей и музыка пишется уже не для души, а что бы пипл хавал.

Последнее время зачастили транс сборники (и Mixed, и UnMixed), иногда даже от вполне состоявшихся банд и джедаев, с не до конца раздетыми барышнями. То ли к весне природной, то ли к осени направление. Но качество содержимого тоже падает и заставляет меня все чаще смотреть в сторону новинок эмбиента и ай-дэ-эм.

2009-05-13

Сяо Хун (6): Жизнь...

[Шестой. Вот и пройден "барьер Лебедевой". Значит будем жить.]

Пасмурно. И небо приобрело такой же оттенок, как если бы налить в миску с водой чернил. Отчаянно-серый.

И свет в комнате больше от печки, чем из окна. Рано поутру самое первое дело - затопить печь, а потом уже можно помыть полы и браться за повседневные дела.

Но вот печка разгорелась и пора браться за готовку: котелки, чашки, ножи - все под рукой. Быстро крошу лук и кидаю его на на сковородку. Теперь самое важное - чистка картошки: сяоянский нож ловко снимает тонкую стружку шкурки, а потом застелить стол бумагой и порезать на ней картофелены аккуратными ломтиками. Вот она уже почищена и порезана - лежит в миске: нежно-желтая, как топленное молоко. В котелке уже поспевает рис, а на сковородке шкворчит и покрывается золотистой корочкой лук. Еще совсем чуть-чуть и готово: жаренный картофель и рис, и по комнате расползается запах еды, домашнего очага... Я приоткрываю окно и наблюдаю как несколько щенков играют во внутреннем дворике*.

Муж дает уроки на дому и все не идет. Рис и картошка для нас двоих, но так хочется есть. Я приоткрываю крышку сковородки и выхватываю маленький ломтик. Но от него хочется кушать еще сильнее. Я сдерживаюсь изо всех сил и смотрю в окно - ну, когда же? Но до его прихода все же не удерживаюсь и цепляю то маленькие рисовые колобки, то кусочек картошки. Бывает, я не замечаю, как он проходит по внутреннему двору, и узнаю о его приходе только когда хлопнет дверь в комнату...

Но вот он пришел и можно завтракать. А после снова дела: нужно и вымыть миски, и надраить котелки, и прочистить печку. И до одиннадцати меня закручивают все это.

Но вот уже три-четыре часа, а значит пора готовить ужин. Муж на работе, а я дома - жду его и готовлю. И снова растапливаю печь и кручусь вокруг нее. И так каждый день - сон, готовка, еда, сон, готовка, еда.

И в этом круговороте я понимаю - детство уже прошло, и вот она жизнь...

[*]: Очевидно, Сяо Хун с мужем живет в распространенных на севере того времени сыхэюане: дом с внутренним двориком, каждая стена которого одна, реже больше, отдельная квартира. Такие еще можно увидеть на пекинских окраинах, туда даже возят туристов.

2009-05-12

НаЗаконоПроектили.

Неделя началась весело. Было выдвинуто сразу два законопроекта.

Первый в Штатах. Было предложено взять Сеть под контроль. Я смутно представляю себе как это возможно в глобальном масштабах. Есть, конечно, опыт Китая - GFC, который фильтрует весь иностранный трафик и блокирует ресурсы направо и налево. Но Китай тратит на это какие-то баснословные деньжищи и ограничивается только своей территорией. США же собираются накрыть колпаком весь мир. Три вопроса - сколько провайдеров в мире согласится делится информацией, как скоро экономика Пиндостана выйдет в тираж, если они этим займутся, и сколько понадобится (денег, времени, машинных ресурсов) на создание альтернативной Сети (массовый исход в FIDO-Net... романтика)?

Второй в ЕС. Предложили ответственность за ошибки в ПО. С одной стороны, конечно, должно быть отказоустойчивое ПО - например, у диспетчеров авиалиней или управления АЭС. С другой, опять же непонятно - как это будет работать, что считать программным сбоем, кого наказывать - компанию рублем или ее сотрудников тюрьмой, что делать с лицензиями "as is", значит ли это введения нового класса сертификации, всех сотрудников Microsoft - от председателя правления до уборщиков - растреляют за самый глючный софт?

Пока проблемами Сети и ПО занимаются дилетанты в парламентах разного уровня, МО РФ продлжит закупку японских лицензий для школ...

2009-05-10

Оптимизация.

На этой неделе староста меня поймал за уши и потребовал выбрать специализацию - первый курс в китайских ВУЗ'ах общеобразовательные предметы (теперь понятно зачем мне программирование и психология), а последующие - по узкой дорожке. Все высокотехнологично и выбирается через специальный портал. Но сайт оптимизирован только под Internet Explore: Firefox тупо не видит кнопок, а Opera не видит чекбоксов. Понятное дело, что IE у меня нет и для таких целей я забежал в интернет-кафе и пощелкал мышкой там.

Сегодня он мне звонит и надрывным голосом сообщает, что специализацию я выбрал правильно и вообще молодец, а тип обучение - нет и надо бы это исправить. Типов обучение пять - обычный, учеба за рубежом, вольный слушатель, заочное отделение и второе высшее. Я - святая наивность - последние три отмел с ходу, а обучение зарубежом истолковал неверно - ну, куда меня еще дальше-то посылать - не в Россию же... И отметился как студент "обыкновенный, одна штука". Оказывается, нужно было отметить именно что "обучение за рубежом". А до окончание регистрации что-то вроде минут десяти-пятнадцати.

Пришлось практически по-дзенски не видя, что я там наманипулировал, исправлять положение из под Oper'ы - зажимать то Tab, то Space, то Enter. Раза с четвертого получилось.

Финский листок.

Пару лет назад я вдумчиво стоял на какой-то пьянке перед фри-баром и смешивал. Немного позже это все оформилось в более внятную форму:

40 грамм водки;
60 грамм несладкого клюквенного сока;
1 долька лимона;
1 щепотка "молотого в пыль" тростникового сахара.

Для "быстрого" ухода":
Клюквенный сок тщательно взбалтывается с водкой, об край давится лимон и присыпается сахарной пудрой (принцип как в текиле). Залпом.

Для "мягкого прихода":
В клюквенный сок по часовой стрелке (ну, или против) наливается водка, давится долька лимона, и присыпается сахаром. Не размешивается, не разбалтывается, медленно и со вкусом.

Пить я бросил, а рецепт жалко.

Куршавель по-китайски.

Обман иностранцев в Китае носит сезонный характер. Зимой с вас возьмут две стандартные таксы за горячий пирожок, а летом - за бутылку холодной воды. Причем без стеснения, на ваших же глазах, отпустят ту же самую бутылку по нормативу китайцу. От уровня китайского такие мелочи не зависят, все упирается в разрез глаз и цвет волос.

Иногда хочется опустить руки.

2009-05-09

Как-то так.

У меня очень противоречивое отношение ко Дню Победы. И с каждым годом оно все больше усложняются.

Но, в любом случае, мне хочется сказать большое спасибо еще живым ветеранам и помянуть тех, кто не дожил со сегодняшнего дня.

2009-05-06

Сяо Хун (5): Вот уже и решено.

Вот уже и решено. И хотя мы нашли здесь свой дом, а невозможно не двигаться вперед.

Да, впереди долгие месяцы пути... Сколько? Никак не меньше пяти. Да, пять! И все спланировано, и деньги собраны - что-то нашли сами, что-то - с помощью друзей.

Но в душе все крутится метелью, и я не могу уследить за своими мыслями - они то перескакивают с одного на другого, то замирают совсем. А руки дрожат так, что я опрокидываю стакан с чаем.

- Ну все, Лю - пошли! Харбин больше не наш дом... Пойдем же! - Лан Хуа тоже не может заставить себя допить и отставляет стакан.

И снова глаза полны слез.

- Ну, хватит грустить! Мне тоже тяжело... Но я с тобой! И когда мы доберемся туда, не о чем будет беспокоится. Ну же, вставай!
- А что же делать с котелком? И эти миски... - я роняю голову на стол.
- Ты и вправду как ребенок! Ну куда мы их?

И я смеюсь, чисто - от души. Да, и весело, и грустно, и текут слезы, и улыбка сквозь них, и кружится внутри метель непонятных чувств. Я на секунду остаюсь совсем одна, и все это ведром холодной воды окатывают меня с ног до головы.

Вот и Ху уже ушел со своей компанией. Да и много уже кто.

Но все решено. И уже никак невозможно не идти. В дорогу! В дорогу!

Тех. Концепт (2).

Заморочки с беспроводными сетями подтолкнули.

Сканер. Наручный. Что бы фиксировал наличие сети, силу сигнал, статус. Из приятных надстроек порадовало бы так же поиск помимо Wi-Fi, еще и BlueTooth (имя устройства, сила сигнала), GSM (частоты, имя оператора, сила сигнала, наличие GPRS/EDGE), радио модемов.

Желательно бы два режима - постоянный мониторинг и едино разовое сканирование. Первый можно использывать, например, для сбора статистики, а второй на скамейке в парки - не вытягивая ноут из сумки узнать: добивает ли сеть из соседней кофейни.

Две проблемы - объем батареи и внешняя антенна. Простенькая таблетка очевидно сдохнет после первого масштабного скана, а условия постоянного мониторинга не вытянет вообще. Уместить достаточную антенну под корпусом по размеру не превышающем простые часы вряд ли удастся.

2009-05-03

На правах рекламы.

Не люблю я рекламу, но как тут удержаться, если помянули в списке "Спасибы/Приветы/Уважухи"...

Знакомый китаист и арабист из Челябинска, с которым я тусил в 006-007-х в Шеньяне, выдал первый альбом:

Artist: Не Пал
Album: Ин Да Хаус
Label: Olda Skoola Records
Genre: Russian Underground Rap

Codec: MPEG 1 Audio, Layer 3 (MP3)
Quality: 192 kbps // 44100 Hz // Joint Stereo

Track: 31
Playtime: 1h-20m-07s
Size: 111.8 Mb

Download: Album // Sampler

Предупреждение иероглификой в правом нижнем углу: Внимание, содержит ненормативную лексику.

А вообще - тексты немного грузят, хип-хоп не для всех, не для фона. Для первого блина совсем не комом. Приятно поностальгировал под трек "Мукден" (для тех, кто не в курсе - так назывался Шеньян в свое время).

UPD: Пласт оказался вторым... Первый вышел еще до нашего знакомства - летом 2006.

2009-05-01

По привычке.

A State of Trance #402 (от 30.04.009) разочаровал, как и последние десять (?) выпусков в целом - не стоит потраченного трафика и времени.

Армин, даже несмотря на то, что держится джедаем за номером один, кажется, стал выдыхаться. Да, это сложно - вот уже девять лет делать хорошее радио-шоу каждую неделю.

А молодые уже поджимают со всех сторон, и мы только по привычке настраиваем радио-тюнеры на заученные цифры и покупаем диски стариков...