2009-11-29

Ху Ши (1): Бабочка.

Первая проба в переводе китайской поэзии и одновременно первое стихотворения Ху Ши (а не вообще ли?) на "бай хуа", современном китайском языке.

Две желтые бабочки
     Взмыли в высокое небо,
Не знаю уж почему,
     Но вот вернулась одна,
Оставив вторую
     В небесных пустотах,
Но душа которой
     Тоже просится вниз.

Заодно выложу и оригинал:

蝴蝶

两个黄蝴蝶,双双飞上天。
不知为什么,一个忽飞还。
剩下那一个,孤单怪可怜。
也无心上天,天上太孤单。

2009-11-25

Четыре сумки сигарет с ментолом.

Сергей Магнитский вышел из "Бутырки" своими ногами, сел в "скорую", а через пару часов умер в больнице СИЗО "Матросская тишина". Все мне нравится в этом предложении, прямо-таки поднимается волна праведного гнева - хочется топать ногами, кричать и рвать телогрейку на груди. А потом выясняется, что он не только своими ногами вышел, но еще и четыре сумки личных вещей нес собственноручно. И уточняется, "тяжелых сумки".

Нет, вы мне объясните - откуда у человека, который год провел в тюрьме, четыре сумки барахла? Нажиты непосильным трудом? Это что вообще за херня? Что там положено заключенному - роба, пайка и сигареты?

И топать ногами, кричать и рвать телогрейку на груди уже совсем не хочется...

2009-11-17

Говард Гольдблат: Современная китайская литература.

Под катом мой перевод небольшой обзорной статьи о современной китайской литературе профессора Говарда Гольдблата. Не претендует на глубину, но раскидывает по полочкам для "интересующихся" "who-is-who" из основных литераторов Китая ХХ века.

Примерно 15 000 знаков.

More...


Период Четвертого Мая

После свержения маньчжурской династии и создания в 1912 году республики, многие молодые интеллектуалы ощутили потребность в реформере литературной традиции, начав с самого языка. В январе 1917 в пекинском журнале “Новая молодежь” была опубликована статья Ху Ши, студента философского факультета Колумбийского университета, озаглавленная “Предварительные предложения по литературной реформе". В ней Ху Ши призвал к созданию литературы нового типа, написанной не на классическом литературном языке, а на на современном живом (го-юй). Начинания молодого Ху Ши поддержал главный редактор этого журнала – Чэнь Дуси, который вслед за ним опубликовал собственную статью – “О литературной революции”. Поощренный этим Ху Ши публикует в следующем году свою вторую статью “Конструктивная литературная революция”, в которой была изложена его формула "литературного Ренессанса". Нужно отметить, что движение за коренную реформу в литературе явилось частью более крупного движения Четвертого Мая, призывающее не только к культурной реформе, но и социально-политической. Оно было названо так в память студенческих волнений 1919 года, связанных с протестами против выполнения условий Парижских мирных соглашений, подписанных по окончанию Первой Мировой Войны. Конечно, реформаторы встретились с активным, но в массе своей бесполезным, протестом классиков китайской литературы. Так, хорошо известный переводчик Линь Шу на протяжении нескольких лет закрывал глаза на призывы более молодого поколения.

Тем не менее, уже 1918-1919 годах появились первые плоды. В “Новой молодежи” публикуют два произведения Чжоу Шужэня - “Записки сумасшедшего” (произведение в гоголевском духе о человеке, который считает, что весь мир сошел с ума и только он один здоров) и “Лекарство”. Чжоу Шужэнь, известный более под псевдонимом Лу Синь, который учился в Японии, а по возвращению в Китай вместе со своим младшим братом, эссеистом Чжоу Цзожэнем, стал лидером литературной революции. Лу Синь отличался резкими, немного прозападными, нападками на феодальные традиции Китая. Окончательно в этой роли его утвердил роман полный жесткой критики консерватизма Китая начала ХХ века — "Подлинная история А-Кью" (1921). Это произведение, блестящий пример литературы периода Четвертого Мая, впоследствии стало мировой классикой.

Эти ранние работы послужили толчком для целого ряда молодых литераторов, а так же формирования и продвижения идеалов "литературной ассоциации". Литературно-исследовательская ассоциация сплотила представителей школ реализма или «искусство для жизни». Она располагала собственным ежемесячником «Рассказ», в котором публиковалось большинство крупных прозаиков Китая на протяжении 20-х годов, пока в 1932 году его штаб-квартира не была разрушена японской бомбардировкой. Основной характеристикой этой школы был критический реализм и она господствовала в Китае примерно до 40-го года, когда постепенно была вытеснена более дидактической пропагандистской литературой.

В этот же период оформилось «Общество Создания». Они, напротив, придерживались романтической традиции в литературе, избегали социальной ответственности писателя и следовали тезису «искусство для искусства». Однако в 1924 году Го Можо, игравший в этом обществе ведущую роль, стал последователем марксизма, а само оно превратилось в первое в Китае марксистское литературное общество.

Оба общества потратили огромное количество энергии на перевод современной европейской литературы, которая отчасти заменила китайскую, а отчасти легла в основу новых литературных школ. Это особенно справедливо в отношении драмы и поэзии. Так, например, Генрик Ибсен и Рабиндранат Тагор были известны китайскому читателю того времени ни чуть не меньше, чем отчественные сценаристы и поэты. Драматургическое «Южно-Китайское общество», которое основал сценарист Тянь Хань, выпустило и поставил несколько спектаклей, которые были смесью критического реализма и мелодрамы. Параллельно было создано «Общество Полумесяца», объединившее таких поэтов, как Сюй Чжимо, который получил образование в Британии, и Вэнь Идуо, учившегося в Штатах. Их известные стихи писались в рамках западной поэтической традиции, описывая красоту цветов и музыки.

1927-37

Политические события середины 20-х годов, во время которых часто происходили стычки между националистическими и коммунистическими военными силами, литература начинает «леветь». Кульминацией этого становиться организацией в 1930 году «Лига левых писателей», которая объединяет наиболее активных и влиятельных литераторов Китая того периода. Лу Синь, организатор и фактический глава этой Лиги, перестал публиковать собственные работы в конце 1925 года, а после переезда из Пекина в Шанхай в 1927 году отдавал все свое свое время и силы переводам русской литературы и написанию небольших, но хлестких сатирических эссе, которые стали его личным отличительным знаком.

Среди множества довоенных романистов, наиболее успешными были Мао Дунь, Лао Шэ, Ба Цзинь.

Mao Дунь, один из основателей Литературно-исследовательской ассоциации, был реалистом. Сюжеты новелл, часто связаные только общим героем, историей, местом или временем, охватывают круги городской интеллигенции в преддверии Четвертого Мая и банкротство сельской местности. Его наиболее известная работа «Полночь» (1933) посвящена шанхайскому метрополитену со всем его финансовым и экономическим хаосом пост-депрессивного периода.

Лао Шэ, в первую очередь юморист современного Китая. Его ранние романы были написаны в Лондоне, где он преподавал китайский, и в них чувствуется сильное перекрестное влияние Чарльза Дикенса и традиционных китайских новеллистов. Его работы известны своей эпизодической структурой, колоритный северным диалектом, яркими характеристиками, а также хорошим чувством юмора. Однако, что бы написать роман о «перерожденце» из социальных низов глубинки Китая «Верблюд Сян-цзы» (1936, английской публике известен как «Rickshaw Boy» — 1946) он отходит от юмористической традиции.

Ба Цзинь, известный анархист, стал в тот период одним из самых популярных романистов. Плодовитый писатель, он известен в первую очередь своим автобиографическим романом «Семья» (1931), в котором описывается различные судьбы трех сыновей одного богатого семейства. Эта книга — портрет репрессивного патриархального общества Китая, но в то же время о пробуждении молодежи и необходимости социальной революции.

В 30-х годах также наблюдается взлет группы писателей северо-восточного Китая (Маньчжурии), которых аннексия родины японцами заставила бежать на Юг. Иногда вдохновенные, иногда ностальгические романы Сяо Чунь и Сяо Хун и сильные рассказы Дуанму Хунляна стали призывом к сплочению молодежи против японской агрессии в преддверии войны.

Во время войны 30-х поэзия так же крайне политизировалась. Все больше и больше студентов возвращались из-за рубежа и вовлекались в процесс «народного сопротивления феодализму и империализму». Ранние лирические стихи «Общества Полумесяца» уступают более патриотически-сознательной поэзии Ай Цин, Тянь Цзянь, Цзан Кэцзя. Другие, особенно те, кто тяготел к традициям раннего «Общества Полумесяца», писали в различных направлениях. Наиболее заметны здесь «созерцательный сонеты» Фэн Чжи, «городской фольклор Пекина» Бянь Чжилинь и романтические стихи Хэ Ци-фана. Менее популярными, но более смелыми были Тай Ван-шу и Ли Чин-фа, поэты группы "Современной Эпохи", которые писали достаточно сложным языком в духе французских символистов.

Хотя в прозе 30-х среди растущего числа последователей Четвертого Мая преобладала форма рассказа, а позже романа, наибольшее развитие получила драматургия, в значительной мере благодаря усилиям одного-единственного драматурга. Хотя социальная драма как жанр проникла в Китай задолго до Цао Юя, но это, в большей степени, была адаптация или переводы западных работ, которые так и не получили популярности у широкой публики. Уже его первая пьеса «Гроза» (1934), история о фатализме, возмездии и отрешенности в отношениях между членами семьи богатого промышленника, пользовалась феноменальным успехом. Вслед за этим признание критиками и народом получили его захватывающие и новаторские пьесы «Восход» (1936) и «Пустошь» (1937), которые рассматривают насущные социальные проблемы и человеческие слабости. Политические реалии последующих десятилетий постепенно приводят к китайский театр к упадку, но и дальнейшие работы Цао Юй по-прежнему остаются на высоте. Хотя кино, телевидения и другие популярные развлечения ведут к постепенному ослаблению роли драматургии, она будет по-прежнему служит нации в качестве эффективного средства пропаганды, особенно во время войны сопротивления.

Годы войны: 1937-45

Во время японо-китайской войны большинство писателей бежало к линии фронта, где они вносили свой вклад в боевые действия через написания патриотической прозы. В 1938 году Лао Шэ основал и стал во главе Всекитайской ассоциации работников литературы и искусства по отпору врагу (ВАРЛИ), которая включала в себя писателей всех жанров. Все более и более распространенным становится жанр очерков-репортажей, что было связано с призывом ассоциации ехать на линию фронта или глубинку. Литературные периодические издания были заполнены короткими патриотическими рассказами и пьесами, стихами из зоны военных действий.

Продолжают писать такие крупны писатели как Ба Цзинь, Цао Юй, Мао Дунь и Дин Лин. Научные исследования женской психики и социального положения женщин, проведенные Дин Лин, захватили воображения публики 20-х годов, а в 30-х она становится центральной литературной фигурой среди коммунистов.

В стране нарастало недовольство националистическим правительством в Чунцине, которое прекращается только с капитуляцией Японии, бегства националистов на Тайвань и установления Китайской Народной Республики в 1949 году. Большинство интеллигенции, из чувства гордости и озабоченности проблемами молодого государства, осталось на материковом Китае.

С 1949 по настоящее время

Литература материкового Китая с 1949 года во многом была отражением политической кампании и идеологической линии. Еще в 1942 году Мао Цзэдун в «Янтаньских диалогах о литературе и искусстве» говорит, что литература должна служить политике, популяризировать на фоне постоянного повышения уровня литературных запросов населения. Мао призывал к созданию подлинно пролетарской литературы, написанной для рабочих крестьян и солдат, а так же установил контроль партии над литературной деятельностью. Так в 1949 году в рамках Первого Национального Конгресса писателей и художников была основана Всекитайская ассоциация работников литературы и искусства, первым председателем которой стал Го Можо.

Одним из первых, кто воплотил литературные идеалы Мао, стал Чжао Шули, чьи ранние рассказы, такие как «Рифмы Ли Юйцая» (1940) — пример пролетарской литературы как по форме, так и по содержанию. Перед концом гражданской войны «Премией Дин Лин» за романы о земельной реформе «Над рекой Санкань светит солнце» (1949) и «Ураган» (1948) был удостоен Чжоу Либо, который становится все более и более известным.

Из писателей начинавших в период Четвертого Мая мало кто продолжать писать после 1949 года — привыкшее критиковать они не могли перестроиться на новый лад, соц. реализма, описывать действительность не такой какая она есть, а какой она должна быть, и стать востребованными. Однако, многие из старых поэтов в первые годы успешно писали хвалебные стихи земельной реформе, модернизации китайским войнам-героям в Корее. Лу Синь к этому времени начал писать пьесы, такие как «Канал "Борода Дракона"» (1951), за которую он получил почетное звания «Народный писатель». Кроме того была популярна работа «Девушка с белыми волосами» Хо Цзинцзинь, за основу которой взят народный фольклор.

В середине 50-х эксперимент в области либерализации — кампания «Сто Цветов — неожиданно сворачивается: критика правого движения участников выходит за все допустимые рамки. Начинается чистки наиболее влиятельных писателей и деятелей культуры. Литературный кризис достигает своего дна вовремя Культурной Революции (1966-76), когда единственной доступной литературой становятся тщательно отцензуренные работы Лу Синя, малая часть пекинских опер и революционно-романтические романы Хао Ян. После смерти Мао и разгона Банды Четырех были реабилитированы большинство выживших писателей, хотя развитие литературы долго сохраняло сильную зависимость от политической обстановки в стране.

После десятилетия обвинительной и изобличающей «шрамов литературы» писателей, своего рода национальный катарсис после десятилетия массовых репрессий**, снова появляются профессиональные литераторы, которые позволяют себе смелые эксперименты. Об этом свидетельствуют и эксперименты с потоком в рассказах Ван Мэна, и «неясные» символические стихи Пэй Тао, и достаточно смелые драмы, как на сцене так и телевидении, новых драматургов, и следственные репортажи репортажи Лин Пиня. Кроме того, начинает появляться переводы западной писателей, литература Тайвани так же начинает проникать на материковый Китай, а литературная цензура все больше и больше смягчается.

Тайваньская литература после 1949 года

Литература первого десятилетия после 1949, характеризуется большим количеством стереотипной анти-коммунистической фантастики и сентиментальным очерками и стихами. Наиболее яркие представители — Чжан Айлин с ее романом о крестьянской жизни под гнетом коммунистического правления «Песня рисовых побегов» (1954) и Цзян Гуй с романом «Вихрь» о борьбе за власть в провинции Шаньдун.

Однако, в 60-е группа студентов Тайваньского университета начинает издавать свои собственные рассказы в крафтсмановском*** духе. Они пропитаны духом таких западноевропейских мастеров, как Франц Кафка, Джеймс Джойс и Вирджиния Вульф — что говорит о начале эпохи модерна в литературе Тайвани. Так Бай Сяньюй, автор «Брожу по саду очнувшись ото сна» (1982) и один из самых влиятельных членов этого движения, продолжает писать до середины 80-х. Кроме того, существовало несколько обществ, среди членов которых были в моде даже сюрреалистические стихи. Хоть они и не получили широкого распространения в Китае, но сумели оказать влияния на других, более популярных, поэтов.

Конец же 60-х характеризуется ростом региональных (сянту) письменных форм, главной тематикой которой стала социальная и психологическая проблематика миграции населения из сельской местности в города, а сценой служила деревня. Представителем этой натуралистической школы был Хуан Чунмин («Старый кот утонул», 1980), который постепенно переходит в националистическую литературной школу, что обусловлено современной политической ситуацией на Тайване.

Литература материкового Китая иногда появляется в периодических изданиях Тайваня, но широко представлена только эмигрантами из КНР, которые делятся своим опытом и наблюдениями, как, например, Инь Сяньчжан в сборнике рассказов «Казнь главы города Инь» (1976).

[*]: "...subjects of his socially mimetic tableaux included..." - mimetic (наука о "мемах", где "мем есть основная единица культурной трансмиссии (передачи)", ввел в обращение Ричард Докинз , биолог из Оксфорда, в книге "Самолюбивый ген" (1976)) + tableaux (Яркие случайные сцены, имеющие между собой что-то общее).
[**]: "...10-year "holocaust"..." - хотя Гольдблат употребляет термин "холокост", мне кажется более верным "массовые репрессии", как более широкий.
[***]: "...craftsmanlike stories..." - выражение "The write as Craftsman" - писать как чернорабочий (городскоее простонародье).

Trying to be white.

"Нам, афроамериканцам, чтобы дотянуться до
уровня американца приходиться быть в два
раза белее, чем самый белый англосакса"


В паспорт вложили какую-то невнятную бумажку. На бумажке написано "Свидетельство №ХХХХ о регистрации по месту прибывания". Вставлю в рамочку и буду рассказывать детям, что папка их в родном Отечестве был более бесправен, чем зимбабвиец времен Первой Колониальной Империи. Для правдоподобности можно нанести безопасным бритвенным станком Gillette и гелиевой ручкой ритуальные шрамы, обмотать голову резинкой от трусов и воткнуть за нее перо охреневшей от холода и моей наглости вороны.

Искомая актуальность.

Когда тотальная жопа настигает по всем направлениям, должно же случиться хоть что-то положительное.

Два месяца мой научник устало вопрошала меня - "какая у вашей работы актуальность? почему именно Сяо Хун?" Перелистывая в очередной раз подборку статей на сон грядущий, я таки зацепил эту самую актуальность - Люй Бичэн, Сяо Хун, Чжан Айлин и Ши Пинмэй фигурируют как "民国四大才女" ("Четыре талантливейшие женщины Китайской Республики"). И если Чжан Айлин известна в России своими романами "Песня рисовых побегов", "Любовь на выжженной земле" или хотя бы по фильму "Вожделение" (2007), то остальные три персоны практически не представлены. Тут копать не перекопать - вот и думай, радоваться или вешаться от привалившего объема.

2009-11-11

Джеферсон Аэроплан*, мать его...

Как меня достали рассуждения о 60-х - свобода, равенство, братство и прочая невнятная мура. Как-то я уже прошелся по "королям самоубийц" 30-х, а теперь взъерошу объебосов-хиппи.

Хотите суровой правды жизни? В 60-х было такое же унылое говно, что и сейчас - 1% просаживал потыренный из тумбочки родителей прайс на Гоа или, если размеры тумбочки были скромнее, в Калифорнии, а 99% вкалывали в университетах, подрабатывая ночами разгрузкой вагонов с углем или, если недокомплект конечностей, перебором книжек в библиотеке. Тем у кого с учебой не сложилось - батрачили как прокаженные в слесарных мастерских чтобы отбить кредит за дом и устроить свое только народившееся чадо в колледж по-престижнее, или хотя бы просто в колледж.

Схавали расклад? Не верите? А так оно и было. И не надо мне рассказывать как кто-то там в оттепель ездил автостопом за травой в Казахстан, нашел там подругу всей жизни, и они жили долго и счастлива пока не случился пожар в Чуйской долине. Потому что это херня, а пройдет лет тридцать и я буду рассказывать как мой знакомый женился на девушке в Шанхае после двухнедельного клубного трипа, да и в моей жизни историй на небольшой томик хватит. И вообще 90-00-е покажутся мне и моим внукам, которые в очередной раз получат по криволапкам за попытку обчистить тумбочку, золотыми годами.

А про то что деревья были выше и зеленее, а девушки стройнее и лучистей я вообще слышать не хочу. Человечество наступает на одни и те же грабли в сотый раз, а не читал ни одного автора, довольного на все сто окружающей действительностью.

[*]: Легендарная группа, обхерачившись толи марками, толи кактусами выдали не менее легендарный хит с мотивами Льюиса Кэрролла - гимн 60-х...

2009-11-09

Резюмируя что-то.

Н. уезжала на выходные в свой Череповец и, как результат, они выдались сомнамбулические, потому что не могу я расслабляться в одиночестве, это у меня, как обедать одному, что-то вроде фобии. Я умудрился проспать всю субботу, а воскресенья с самого утра уперся по Sun'овски делам вплоть до глубокого утра.

Цитируя a_iv, "почему за выходные я устаю просто нечеловечески?"

Кстати, я благополучно переболел свиным гриппом и вполне даже жив.

2009-11-04

Пост по Чехову...

... где я возвращаюсь к практике расставлять точки над "i" и гоняю ментальную желчь...

Еще со времен своего голожлпого детства я тихо ненавидел самодеятельность. Не потому, что обычно бородатые дядьки с баянами и балалайками не умеют на них играть, и не потому, что жирноляжкие тетки не умеют танцевать, и даже не потому, что меня тошнит от мальчиков-зайчиков, которые с табуретки читают под томными взглядами своих мамаш стихотворные высеры. Мне на это всегда было плевать.

Но ровно до того момента пока меня не начинают активно к процессу этой самодеятельности привлекать. В нашей стране вообще к самодеятельности стремятся привлечь каждого, кто "уже и еще" научился обходится без памперсов, а это уже пиздец - потому что "бесталанен не тот, кто не умеет писать повестей и пишет их, а тот кто пишет их и не умеет скрыть", а прятать их не умеет никто.

Дао сбереги меня от участия в самодеятельности еще лет сорок шесть. Пусть она будет, но где-нибудь там... подальше от меня.

2009-11-02

Лебедева vs. КопиПаст.

Мне, наконец, дошла книжка Лебедевой "Сяо Хун: жизнь, творчество, судьба" и я ее читаю, а параллельно перевожу ее биографию от Харбинской библиотеки. И если с китайским источником все прозрачно - вот тебе и даты, и ссылки на газеты, и выдержки из самой Сяо Хун, то с Лебедевой сложнее - очень смахивает беллетристику - вроде бы и тоже по тем же полочкам разложено, но цитату из нее в научную статью не воткнешь, а то закидают помидорами за литературщину. Придется брать как источник, но с перефразировкой по всем направлениям - копипаст не прокатит.

2009-11-01

(Франция, Италия, Бельгия, Люксембург - 2009) Ne te retourne pas.


Режиссер: Марина де Ван
Сценарий: Жак Акшоти, Марина де Ван
Продюсер: Патрик Собельман
Оператор: Доминик Колен
В ролях: Моника Белуччи, Софи Марсо, Андреа Ди Стефано, Дидье Фламан, Брижит Катийон, Сильви Гранотье, Мириам Мюллер, Тьери Новик
---
Как оно: 7.5/10

Вытряхнул вчера Н. из дома и сводил ее на "Не оглядывайся".

Главным образом из-за Марсо - ну, разве она не прелесть? - предмет моего тихого фетиша уже лет десять. И за эти десять лет она сильно сдала - морщинки в уголках глаз и губ, нездоровый цвет лица, полная жопа целлюлит. Зато она стала лучше играть, вошла в возраст. Вообще, очень неплохой актерский состав.

Сюжет, конечно, не арт-портно-хаусный, но сильно на психологию с препаратами. Это, наверное, сюжетный ход, но зря главная героиня рассказывает соль концовки в самом начале, которая чем-то ну очень смахивает на "A Beautiful Mind", правда тут фантомы оказалтсь вполне такие полезные.

Буржуи с IMDb поставили ему 6.2/10, а мне понравилось.